Одесские СМИ: Завтра была независимость

 Праздник, который для многих в нашей стране был символом освобождения, потерял свое содержание, стал торжеством орды, захватившей власть в Украине. Независимое украинское государство

теперь символ коррупции, ограничения гражданских прав и свобод. Все это было заложено при его основании. А теперь из яйца вылупился динозавр.

ИНТРОДУКЦИЯ И РОНДО НОМЕНКЛАТУРО

 После того как в середине пятидесятых годов прошлого века с помощью оружия и провокаций чекисты разгромили остатки украинского национально-освободительного движения, коммунистическая номенклатура УССР регулярно поставляла в Москву руководителей высшего ранга.

 Восемнадцать лет советским государством управлял уроженец Днепродзержинска Леонид Брежнев, и только случайность помешала воцарению на посту генерального секретаря ЦК КПСС в 1985 году другого выходца из Днепродзержинска Владимира Щербицкого, самого консервативного из руководителей республиканских компартий.

 Нигде в СССР так жестко и последовательно не искореняли инакомыслие, как в Украине, нигде так жестоко не преследовали попытки возрождения национального самосознания, не прощали даже намеки на то, что в Киеве называли национализмом.

 Тем не менее именно позиция украинской коммунистической номенклатуры в последние годы горбачевской перестройки стала решающим фактором, повлиявшим на развал СССР и на обретение страной независимости. Имея перед глазами конфликт Михаила Сергеевича и Бориса Николаевича, понимая, что реальная власть перетекает из центра на республиканский уровень, украинским начальникам важно было не упустить свою долю. И они следовали за Ельциным.

 Через месяц после того, как Верховный Совет РСФСР в июне 1990 года принял Декларацию о государственном суверенитете, то же самое проделал Верховный Совет УССР, где абсолютное большинство составляли начальники-коммунисты. Представителям Народного руха Украины, демократам из депутатского объединения Народная рада, лестно, конечно, приписывать себе решающую роль в событиях, открывших путь к независимости Украины.

 Но эта роль — мираж. Пока Чорновил с товарищами организовали живую цепочку, соединяющую запад и восток Украины, пока вывешивали сине-желтые флаги на государственных учреждениях, чиновники с партбилетами думали о том, как изменить все, ничего не меняя в своем положении.

 К лету 1991 года подготовительная работа в основном была проделана, материальные ресурсы сосредоточены в нужных руках, а там хоть Кремль травой зарасти. Новый союзный договор в случае его заключения был бы заплатой, висящей в воздухе. Феодальные князья мирным путем получали власть монархов. Этот ход событий нарушил путч опричников Горбачева, и все, что развивалось медленно, завертелось в бешеном темпе.

«ИСХОДЯ ИЗ СМЕРТЕЛЬНОЙ ОПАСНОСТИ…»

 С 19-го по 21 августа, пока в Москве решалась судьба шестой части суши, украинское руководство крутилось, как уж на сковородке. О том, как представитель ГКЧП генерал Варенников в течение нескольких часов убеждал председателя президиума Верховного Совета Украинской ССР Кравчука ввести на территории республики чрезвычайное положение, ходят легенды.

 В течение всего этого времени и всех критических дней в конце августа Леонид Макарович, как известно, напряженно думал о том, как вовремя собрать урожай зерновых. Но слушал не вести с полей и не сводки о митингах на улицах украинских городов, а репортажи из той самой Москвы, от которой мечтал отделиться.

 Мечта при этом связана была не с национальной идеей (в любом варианте), а с животным страхом расправы путчистов над той частью украинской коммунистической номенклатуры, которая больше года назад фактически уже отделилась от общесоюзной. Победи ГКЧП, кадровые чистки в партии были бы первым шагом так называемой «нормализации» обстановки.

 Понятно поэтому, что провал государственного переворота украинские начальники восприняли с радостью. С радостью присвоили как собственную победу и результаты народного сопротивления путчу в Москве. Акт провозглашения независимости Украины начинается, если помните, не словами о тысячелетней традиции государственности и не с права на самоопределение народа, а со слов «исходя из смертельной опасности, нависшей над Украиной в связи с государственным переворотом в СССР 19 августа 1991 года…».

 Смертельная опасность, между тем, в первую очередь нависла над самим Кравчуком и тем его окружением, которое делило власть и приготовилось делить собственность. Записать это в акте о провозглашении независимости было бы явно некстати. Но в трудной ситуации на помощь практикам-коммунистам пришли идеалисты-романтики, те, для кого тысячелетние традиции, вековая мечта о собственном государстве и национальное самосознание не были пустыми словами.

 Другими словами, интерпретировать результаты голосования в Верховном Совете Украинской Советской Социалистической Республики, триста сорок шесть голосов, поданных за принятие Акта о провозглашении независимости как единодушную волю украинского народа, было бы опрометчиво. За независимость народ высказался позже, 1 декабря 1991 года, когда ломоть был отрезан от каравая, и соединить части в целое никому бы не удалось.

НЕЗАВИСИМОСТЬ С ТЯЖЁЛОЙ НАСЛЕДСТВЕННОСТЬЮ

 Почему же Днем независимости Украины, согласно постановлению Верховной Рады от 20 февраля 1992 года, стало не 1 декабря? Не дата проведения референдума и избрания президента Украины, не дата, с которой начался процесс признания нашей страны де-юре (первой 2 декабря независимую Украину признала Польша), а тот день, когда реальную независимость в форме основных государственных институтов воплотить в жизнь только предстояло? По этому поводу можно строить много предположений, но есть версия, которая многое объясняет. Согласно этой версии, коммунисты — строители нового государства — заботились о прямой преемственности, о том, чтобы не осталось правового зазора между СССР и новым государством, а соединяющим звеном, гарантом этого соединения оставалась старая номенклатура.

 Между тем сразу после провозглашения акта и для его защиты Верховный Совет УССР вынужден был принять меры, отрезающие ребенка от пуповины. Эти меры прямо ударили по преемственности и по отцам-основателям. Основными ударами были, конечно, указ Кравчука о запрете деятельности Компартии и постановление о департизации силовых министерств, включая Министерство обороны.

 Еще немного, и в соединении с мерами по обеспечению экономической независимости (перевод общесоюзной собственности на украинской территории в собственность украинского государства, развитие деятельности Нацбанка, принятие мер по введению национальной валюты и проч.) связь с еще существующим СССР удалось бы разорвать безусловно и без всяких гарантий «бывших».

 Перед референдумом 1 декабря на официальном уровне всерьез обсуждалась идея объявить новое украинское государство не наследником СССР, а правопреемником Украинской Народной Республики или гетманской Державы Украина. Но даже среди романтиков такие идеи не находили поддержки.

 В результате в новую жизнь Украина вошла отягощенная наследием советской власти в политике, в экономике и в общественной жизни. Как кандалы, это наследие два десятилетия мешало нам двигаться в будущее, а теперь, с воссозданием КПСС в форме Партии регионов, и вовсе утащило на дно. От событий 1991 года остались одни воспоминания. На эти воспоминания завтра мы и возложим цветы.

Леонид ЗАСЛАВСКИЙ // yug.odessa.ua

    powered by CACKLE